«Дом-2»: 10 лет стройке века

112804807_blog_entry_580478

11 мая 2004 года на канале ТНТ впервые показали «Дом-2».

Люди, которым реалити-шоу принесло славу и деньги, рассказывают, как жить за стеклом, чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, и раскрывают секреты многолетнего существования под камерами.
: Под камерами раскалываются все.

 

Какие проекты вы делали до того, как началось десятилетнее «реалити»?

Я занимаюсь телевидением больше двадцати лет, но до «Дома-2» я вообще не занимался развлекательным телеконтентом. В основном это были информационные программы либо политический пиар. Последние выборы, в которых я принимал участие, были в 1999 году. Тогда было межрегиональное движение «Единство», оно же «Медведь», в первой тройке которого были Шойгу, Карелин, Гуров. Я в этой тройке вел Карелина. Никогда не думал, что буду заниматься реалити-шоу, в тот момент я даже не знал, что они есть на свете. Я какое-то время работал в программе Александра Любимова «Здесь и сейчас» на «Первом», до этого мы с ним же работали на программе «Время», когда он ее возглавлял. После того как политическая часть моей работы на телевидении закончилась, Сергей Шумаков, который в то время был главным продюсером НТВ, пригласил меня делать утренний блок программ на НТВ. Я там проработал год и ушел с приходом Сенкевича, целый год ничего не делал, а потом один мой приятель, который был режиссером-постановщиком проекта «Дом», предложил мне роль руководителя проекта «Дом-2», чтобы я бардак превратил в систему. В итоге я листов на двадцать расписал им то, как система этого проекта должна функционировать. Заказчики ознакомились с концепцией и сказали: «О’кей, ты нам нужен!» Наше сотрудничество началось практически с нуля — нужно было найти землю, на которой все это строить, нужно было придумать периметр загородной съемочной площадки и решить, как он работает. Все это было сделано и запущено в ночь с 4 на 5 мая 2004 года и работает по сей день — мы внутри коллектива отмечаем «профессиональный праздник» именно в этот день, а не 11 мая, когда состоялся первый выход в эфир.

Интересно десять лет ходить на работу в один и тот же проект?

Он не один и тот же, он меняется вместе с людьми, чем-то обрастает. Жизнь-то идет. Этот проект создан для того, чтобы люди в нем находили друг друга, но лично для меня это большая школа жизни и человеческих отношений. Если суммировать собственные выводы, полученные за эти десять лет, то я могу сказать: нет неинтересных людей, есть неправильный угол зрения. Нельзя ничего обобщать, говорить огульно и приклеивать к кому-то ярлыки, ведь каждый человек — безусловно, каждый — достоин внимания. И наши участники приходят в «Дом-2» именно за вниманием, которого в жизни им не хватает, ведь это главное, что человеку нужно. Раньше, когда не было «Инстаграма», «Твиттера» и других соцсетей, люди, видя, что по улице шел оператор с видеокамерой, обязательно заглядывали к нему в объектив и махали руками. Каждый хочет заявить Вселенной и Господу Богу: «Я существую!» Сейчас это делают более осмысленно, создали разнообразные средства общения, в том числе и реалити-шоу. Для людей из очень далекого места, из безымянного двора, попасть в телевизор — огромнейший шаг в жизни. Правда, часто они не понимают, что с этим делать дальше, и мы пытаемся им это объяснить, если они начинают спрашивать.

Как вы им это объясняете, особенно лузерам, тем, кто побывал в «Доме-2» дней шесть и потом благополучно из него вылетел?

Я не стал бы называть их лузерами. Просто у них здесь не получилось, все-таки это игра. С теми, кто здесь был шесть дней, ты не успеваешь пообщаться. В какие-то близкие отношения, не отношения продюсера и участника, а нечто большее, ты вступаешь с людьми, когда они здесь давно находятся и стали доверять тебе, а ты, в свою очередь, начал доверять им и немного понимать, чего они хотят, как им содействовать в продвижении. Например, если человек всю жизнь хотел петь и думает, что он может стать звездой, то почему бы не дать ему шанс здесь? Мы некоторым объясняли, что мы не музыкальная программа, да и не важно, как ты поешь, ведь сегодня за кого угодно может спеть машина, но важно уметь петь сердцем. Многих такое окрыляет.

То есть участника после «Дома-2» можно куда-то пристроить?

Пристроить можно кого угодно и куда угодно — именно пристроить. Но мы этим не занимаемся. Мы даем человеку на проекте возможность понять, что он собой представляет и что он может. Но самое главное, что мы даем человеку, — это понимание того, что кроме его мнения есть еще чье-то и это мнение неплохо бы уметь слушать. Одна из главных проблем взаимопонимания заключается в том, что люди друг друга не слышат. Мы будем стараться перекричать друг друга, считая свою точку зрения единственно правильной, — это касается всех сфер человеческой деятельности и всех существующих собраний. Поэтому я не вижу большой разницы между парламентом и лобным местом «Дома-2». Суть общения людей остается одинаковой: «Я умнее, чем ты, я лучше знаю», — только одни обсуждают то, как потратить бюджет, а другие — кто в какой домик заселится.

Бывали ли такие случаи, когда бывшие участники кричали: «Михайловский, вы мне жизнь изуродовали этим проектом»?

Бывали, и не раз. Есть и сейчас такие люди, которые попадают на проект во второй или в третий раз, притом что первое наше расставание было очень неприятным; они долгое время считали, что во всех их проблемах виноват либо я лично, либо проект вообще, но прошло время, и они поняли, что это не так, поэтому они снова здесь и мы находимся в прекрасных отношениях. Победа происходит тогда, когда человек понимает, что виноват он сам. Первые «пятнадцать клевых людей» со мной периодически созваниваются, они были на моей свадьбе, а Рома Третьяков был ее ведущим. Хотя Рома какое-то время, когда еще был с Бузовой, ненавидел меня. В его книжке — в финальной части трилогии, которая посвящена практически мне и называется «П… роману с Бузовой», — рассказывается, как мы бились за бессмертную душу Оленьки, потому что он хотел увести ее с проекта, а я хотел сделать ее ведущей. В книге он писал, как мечтает засесть где-то за периметром «Дома-2» с винтовкой, оснащенной оптическим прицелом, красочно описывал, как разлетаются по кабинету мои мозги. А сейчас мы с ним вспоминаем об этом со смехом, потому что это всего лишь какая-то временная злость. У нас были непростые отношения, и даже хорошо, что он написал про это книжку: людям, которые собираются войти в телебизнес, неплохо бы ее почитать, чтобы понять, как и ради чего в нем взаимодействуют люди.

Почему к вам возвращаются?

Потому что здесь есть некая общность людей, которые друг друга стремятся понять, даже если иногда это кажется невозможным. А когда не стремятся они, то мы сами стремимся найти точки соприкосновения между людьми, находящимися буквально на разных полюсах в своем отношении к жизни и понимании разных вещей. Безусловно, люди приходят сюда изначально для того, чтобы заявить о себе, но это гораздо лучше, чем остаться в подъезде пить пиво или заниматься чем-то еще более неприятным. Мы все понимаем, что молодые люди иногда пьют, употребляют наркотики, ругаются матом, дерутся, занимаются беспорядочным сексом. Вырезать это и говорить, что этого не существует, как любят делать женщины-депутаты: «Если убрать это с телевидения, то этого не будет никогда», — преступно и опасно. Как будто они сами такими не были.

Людмила Васильевна Стебенкова, ветеран войны с «Домом-2», однозначно такой не была.

Все отрицательные явления, как всегда, более активны, чем положительные, они более заметны, и невозможно от них всю жизнь бегать. Я не могу с ними бороться на улицах, но здесь — могу: у меня есть для этого достаточное количество власти и ресурсов. Причем власть не на первом месте, поскольку я вызываю человека к себе в кабинет на разговор тогда, когда все возможности объяснения через коллектив были использованы.

Где еще на телевидении есть программа, в которой молодые люди собираются и доверительно и на доступном для них уровне обсуждают свои проблемы, находя решения? Разнообразные интервьюеры и нелюбители нашего шоу говорят: «Да кто они такие, чтобы это обсуждать?» Такие же, как и мы с вами, имеющие право обсуждать это так, как они хотят и как понимают. Говорят: «Вам на проект нужны психологи!» — нет, не нужны. Любой психолог еще больше хочет внимания, потому что ему нужно продать свои услуги после того, как он появится на телике, и на телик они приходят только для того, чтобы свои услуги продавать. Поэтому мы их сюда не приглашаем, мы сами себе здесь психологи.

Вы говорите, молодые люди в «Доме-2» обсуждают друг с другом свои проблемы доступным языком. А меж тем они потихоньку понимают законы драматургии и начинают вести себя скандально для привлечения внимания.

Это есть, безусловно. И это закон, который относится не только к данному телешоу, а к любому коллективу вообще. Когда вы устраиваетесь на новую работу, вы понимаете, что здесь принято себя вести определенным образом и делать определенные вещи, чтобы добиться внимания начальства или получить повышение. Люди ищут возможность динамики, продвижения. Они понимают, что за конфликтом интереснее наблюдать, он создает большую динамику.

Суть хороших вещей познается через плохие, через разницу между ними. Люди, совершая плохие поступки и получая здесь ответ на них, делают выводы гораздо быстрее, чем в жизни вне реалити-шоу, потому что здесь находится общество, которое не дремлет 24 часа в сутки. Живущие здесь люди имеют фантастическую возможность наблюдать самих себя в динамике, через шесть дней включая в айпаде эфир и глядя на себя со стороны, а вот у вас нет такой возможности, и у меня ее нет.

Человек, таким образом, очень быстро становится хорошим стратегом для самопродвижения на проекте, каковым, например, стал Степан Меньщиков. Он ждет предложений от режиссеров, хочет играть в кино. В последний раз я его видела в VIP-лаунже на Mercedes-Benz Fashion Week — как и почему он оказался среди «випов»? Потому что он успешный стратег.

А разве это плохо, когда человек приобретает свою модель поведения, которая позволяет ему не утонуть и быть на плаву?

Но такое «реалити» уже не совсем «реалити». Участник «Дома-2» не может забыть про камеры, он прекрасно знает, где он и что он здесь делает. Он осознанно или неосознанно работает на камеру.

Я не знаю ни одного супермена, который 24 часа в сутки в течение 365 дней в году не прокололся бы под камерами. Безусловно, приходя сюда, они выбирают какую-то модель и начинают по ней жить, но это раскрывается быстро. И вот, когда это раскрывается, происходит самое интересное, потому что все остальные этого очень ждут, они уже опытные. Разве это не интересно? Вы говорите, что все в «Доме-2» играют — да все мы играем так или иначе в какую-то игру: вы в свою, я в свою. И у кого больше возможностей и вариантов этих игр в жизни, тот и побеждает.

Мне кажется, у всех участников «Дома-2» квест: остаться на проекте любой ценой.

Нет-нет! Мы можем позвать сюда девушку, которая на проекте не так давно. У нее никакого квеста нет, ей мужика хочется, а она найти не может! Никто не соглашается. Это жизнь. И если люди в ней пытаются выглядеть не тем, кто они есть на самом деле, — это тоже часть жизни, она заметна и поучительна.

У меня есть близкая подруга, которая была несколько лет назад участницей проекта «Дом-2». Когда я с ней обсуждала ее опыт, она рассказала любопытную вещь, дескать, участники очень быстро рассаживаются по углам и ничего не делают, никакого движения не происходит, поэтому рабочая группа начинает их заряжать: «У Паши и Маши свидание, тебе же Маша нравится — иди, сорви свидание». То есть участникам предлагаются сценарии для раскрутки, но если кто-то откажется такой сценарий воплощать раз, другой, третий, то его потихоньку из «Дома-2» сливают.

Так бывает, но это не тренд. Бывает это в таком случае, когда в новом участнике мы чувствуем потенциал той самой динамики, о которой я говорил, и пытаемся подсказать какие-то модели действий. Но это не является сценарием, мы здесь не можем никому приказывать или указывать, мы предлагаем варианты. Иногда участник сам приходит и говорит, что не знает, что ему делать, и мы начинаем разбирать возможные варианты решений с учетом того, кто ему нравится на проекте. Действительно, может быть ситуация, о которой вы рассказали: у двоих свидание, а третий к ним пришел и что-то сделал. Но что плохого-то? Люди, которые попадают сюда, еще не до конца понимают, что здесь можно делать, а что нельзя. И ты им объясняешь: в том, что они сейчас будут делать, ничего страшного нет, но ты можешь тем или иным действием проявить себя, продемонстрировать характер и высказать ту позицию, которую ты носишь в себе. Попадая сюда, люди первую неделю-две привыкают к тому, что их о чем-то каждый день спрашивают, а они должны отвечать. Тот же стратег Степан Меньщиков, когда пришел сюда, вначале совсем не мог говорить, в какой-то момент у него даже случилась лицевая судорога и мы ему врача вызывали. Приходили люди, которые говорить не умели нормально, а уходили — шутили, анекдоты рассказывали. Ты немножко влияешь, подталкиваешь человека, как шарик, а дальше он катится сам. Ты же ему не нарисовал траекторию, ты просто подтолкнул.

Как-то же драматургия строится?

Как можно построить драматургию, чтобы она устроила всех? «Дом-2» — это не книжка, не спектакль. Спектакль — это форма конечная, у нас же шоу, в котором идет жизнь, а мы следуем за этой жизнью, иногда подталкивая или останавливая какие-то события.

На что люди могут пойти, чтобы попасть на шоу? Интим предлагают вашим кастинг-менеджерам?

Таких глупостей никто не делает, потому что у нас не кино и перед кандидатами на кастинге не сидит великий кинорежиссер.

В фильме Виталия Манского «Девственность» показывали довольно отвязных девиц на кастинге «Дома-2», они и грудь оголяли.

Я знаю Манского и прекрасно с ним работал, когда телеканал ТНТ поручил ему снять этот фильм. Но речь шла не о фильме «Девственность»: канал ТНТ заплатил Манскому из своего бюджета, чтобы он снял документальный фильм про «Дом-2». А господин Манский снял совершенно другое. Он, конечно, отдал нам продукт, который должен был сделать для ТНТ, но это нельзя было назвать кино. Он снимал другой, свой фильм, в котором притянул за уши все, что только можно. Никакого интима здесь никто никому не предлагает.

Так и в фильме «Девственность» не предлагали, там просто показывали довольно пробивных девушек.

Я помню. Из этих «пробивных» у нас в шоу была только одна, которую мы взяли по просьбе Манского — он сам отбирал ее на кастинге и просил, чтобы она была. Поэтому цена этому фильму грош, правды там нет. Текст Димы Быкова там просто потому, что Дима ненавидит «Дом-2» и сказал, что «продюсер льет воду на мельницу дьявола». Не знаю, что я ему сделал, я с ним даже не знаком. Александр Гордон Манского приложил у себя в «Закрытом показе» очень сильно, он пригласил на программу эту самую девочку, которая рассказала, что, о чем и как Манский вынудил ее сказать. Но мы про него уже забыли, с тех пор мы не общались. После фильма «Девственность», по мнению Виталия Манского, все должны были ужаснуться и сказать: «Боже! Как же мы раньше этого не видели, Виталий открыл нам глаза!» Но прошло шесть лет, фильм «Девственность» никто не помнит, кроме нас с вами, а «Дом-2» живет и будет жить в веках.

Кого тогда ваш настоящий кастинг-менеджер берет на шоу?

Вопреки сложившемуся мнению, мы не берем людей, категорически несовместимых друг с другом, — мы берем людей с характером и с минимальным пониманием того, чего они хотят от жизни. Последнее — сложно: из ста человек на кастинге попадается от силы пять таких, а может, ни одного во всей сотне.

Не могу не спросить про Наталью Варвину (участница «Дома-2» с 2007 по 2011 год, которая вышла замуж за Алексея Михайловского в 2013 году. — Прим. ред.). Участник проходит кастинг и говорит, к кому он идет — Варвина изначально шла к Степану Меньщикову. Камеры висят везде, вся рабочая группа знает участников как облупленных и в курсе их отношений и романов. Как у руководства и членов рабочей группы после этого складываются отношения с участниками «Дома-2»?

Так же, как это случается в жизни: в какой-то момент возникает влечение, флюиды, искра. Все начинается с флирта, а дальше получается то, что получается: полюбили, женились, обвенчались.

По-моему, человек идет на «Дом-2» не с той же мотивацией, что ребенок, например, идет в передачу «Джунгли зовут». Сюда идут люди, которые не просто тоже хотят попасть в передачу — сюда идут, в первую очередь, очень расчетливые люди, у которых есть большая цель.

Да, в том числе и такие. Но если бы все были такие, у нас бы не получилось этого шоу.

То есть Иванушки-дурачки тоже есть?

Безусловно.

Наверное, они и сливаются через шесть дней.

Далеко не всегда. Я бы не хотел произносить слово «дурачок» по отношению к кому-либо из участников. Но эти «Иванушки» потом вырастают в рыцарей, в Илью Муромца или кого-то еще. Самый частый вопрос мне: «Почему люди смотрят проект так долго?» Потому что в нем очень заметно, как люди меняются, в какой динамике они существуют, какие решения они принимают, на что они идут и ради чего. Поэтому пришедший сюда Иванушка, Аленушка или гадкий утенок меняются в течение, конечно, не шести дней, а более длительного времени — и это очень интересно. Зритель существует в бесконечном сравнении самого себя с тем, что он видит на экране. И сравнения эти бывают очень разными, как в его пользу, так и не в его пользу. А иногда это не сравнение, но злорадство от того, что ты пришел злой с работы, а по телевизору показывают, как кому-то еще хуже. Когда мы читаем книжки или смотрим кино, мы тоже это делаем. Но «Дом-2» — это не книжка и не кино. Шоу смонтировано как сериал, но круто то, что это самая реальность.

Вы говорите о «Доме-2» как об очень гуманистическом проекте. Но сколько людей я знаю, все они считают, что «Дом-2» — это низкопробный продукт.

Не считаю возможным и необходимым оспаривать их мнение. Если люди в этом так уверены, почему я должен их разубеждать? Есть масса других людей, которые этот проект смотрят, он им нравится. Меня устраивает количество этих людей, и мне другого не нужно. Я скажу еще, почему так получается, что «Дом-2» все критикуют. Когда вас о чем-то спрашивают в рамках соцопроса, особенно о том, что находится, грубо говоря, на грани, вы всегда скажете неправду, потому что даже в этом соцопросе вы в данный момент хотите выглядеть лучше, в том числе и в своих глазах. Но есть холодные, абсолютно сухие цифры, которые присылает товарищ TNS каждый божий день, и по ним все прекрасно видно. Если люди выбирают этот продукт, значит, он им близок, нужен и важен.

Есть же еще так называемый «хейтвотчинг»: «ненавижу, но смотрю».

И это тоже есть. Но когда Владимир Познер сказал, что если по телевизору будут постоянно показывать голую задницу, то и голая задница будет популярной, он сделал слишком большое обобщение — я так не думаю. У нас не глупый народ, далеко не глупый.

Почему вы переехали на другую «поляну» (загородная съемочная площадка “Дома-2”. — Прим. ред.)?

Потому что та отработала десять лет, и те строения, то оборудование, на котором мы начинали тогда работать, конечно, как-то обновились, но не так сильно, как того требует задача. Наступила эра HD-телевидения, а на той площадке на него невозможно было перейти, не остановив производство. Остановить же производство, как вы понимаете, просто нельзя. Поэтому была построена практически полная копия старой площадки, только уже с более сложной техникой, позволяющей выходить в формате, которого требует сегодняшний день. У нас, кстати, скоро появится еще одна площадка, помимо городской и «поляны». Это будет остров с пальмами, а лозунг площадки будет такой: «Брось цивилизацию ради любви».

Гибрид «Последнего героя» и «Дома-2»?

Это не «Последний герой». Мы еще не строили любовь в условиях, когда есть только джунгли, бамбук, парочка гвоздей и молоток. Полагаю, мы найдем людей, которые бы согласились рискнуть.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ч
а
т